Лифт к небесам. Девятнадцатая беседа митрополита Афанасия Лимасольского о Божественной Литургии

Мы с вами разбираем содержание молитвы Трисвятого пения. Напомню вам ту часть молитвы, которую мы рассмотрели на предыдущих беседах. Обращаясь ко Господу, священник говорит (если пересказать своими словами): «Боже мой, Ты свят, Ты живешь в святых и в Них обретаешь покой, Тебе Херувимы и Серафимы воспевают Трисвятую песнь, Тебя славословят все Небесные Силы, Ты привел всё из небытия в бытие, Ты сотворил человека по Своему образу и подобию и украсил его всяким дарованием, Ты даешь мудрость и разум тем, кто у Тебя этого просит…» Здесь мы остановились.

Далее в тексте молитвы следуют такие слова: «…и не презираяй согрешающаго, но полагаяй на спасение покаяние». То есть, «Ты, Боже мой, не презираешь согрешающего, но определил ему покаяние для спасения».

В этих словах выражается любовь Бога к человеку. Бог дал нам покаяние для спасения. Поэтому и после впадения в грех мы имеем возможность восстать от падения и продолжать двигаться вперед по пути духовной жизни. Ведь из всех живущих в мире людей нет ни одного, кто бы не согрешал. Никто из нас не безгрешен. А если кто-то пытается изображать из себя безгрешного, такой человек пусть знает, что он обманывает самого себя. Действительно, иногда у нас возникает эдакий «синдром безгрешности»: мы начинаем думать, что не совершаем ничего дурного, что всё у нас идеально. Зачастую даже церковные люди затрудняются согласиться с тем, что они допустили ошибку, совершили грех, что в их душе гнездятся страсти.

Но так ли мыслили святые нашей Церкви? Существует множество молитв, составленных святыми. В этих молитвах святые выразили содержание своей души. Они не говорили ничего ложного, не преувеличивали своих чувств. Всей душой, всем своим существом они переживали факт своего падения, свое страстное и греховное состояние и всё это открывали пред Богом, взывая к Нему о помиловании. Они не стыдились называть себя грешниками. Есть такие молитвы, которые даже неловко читать — настолько тяжелые греховные состояния в них описаны.

Так, один святой говорит о себе в молитве: «…страстьми сластей валяющийся», то есть: «я бесстыдно валяюсь в страстных наслаждениях». Кто из нас осмелился бы сказать о себе такие слова? Мы считаем себя людьми вполне приличными, дорожим своим достоинством, боимся, как бы не ударить в грязь лицом. А вот у святых не было таких комплексов, они говорили о себе искренне. Конечно, те или иные грехи они могли и не совершать на деле. Этими словами они выражали осознание того, что потенциально способны на любой грех, любое беззаконие.

Помню, какое впечатление произвели на меня, тогда еще молодого монаха, слова одного старчика. Он говорил: «Да хранит нас Господь! Если благодать Божия оставит нас, мы можем совершить все что угодно. Стоит благодати лишь немного отступить от меня — и я могу впасть в самые страшные грехи. И убийство могу совершить, и блуд, и от Христа отречься». Он говорил это с большой искренностью и глубоким знанием дела. А ведь это был старчик преклонных лет, в котором страсти, казалось бы, уже угасли. Тогда его слова показались мне странными, потому что я был еще молод. Однако теперь, по прошествии многих лет, я вижу, что действительно так оно и есть: человек может во всякий миг ниспровергнуться с неба на землю. Да что я говорю — на землю! В самую преисподнюю может ниспасть человек! Но вместе с тем, благодаря покаянию, он может из этой преисподней взойти на небеса.

Вот оно — таинство свободы человека! Из-за гордости ты отпадаешь от благодати Божией и с быстротой молнии низвергаешься долу, но в то же время через смирение и покаяние из состояния крайнего падения можешь взойти прямиком на небо.

Помню, когда мы были в Америке, то поднимались на лифте в одном небоскребе, где было 70 или 80 этажей. Мы зашли в лифт, нажали кнопку и — взззз! — в один миг оказались на последнем этаже. Вот так и покаяние — оно стрелой возносит тебя из преисподней на самое небо! Доказательство? Все святые нашей Церкви. А прежде всех — благоразумный разбойник, который первым вошел в рай. Единственный человек, участь которого нам известна из уст Самого Христа, — это благоразумный разбойник, услышавший от Спасителя уверение: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк. 23, 43).

То, что Христос первым взял в рай именно разбойника, не случайно, как и ничего нет случайного в жизни Спасителя. Он сделал это ради того, чтобы никто из нас не отчаивался — ни в своем собственном спасении, ни в спасении других людей. К сожалению, мы нередко впадаем в отчаяние и опускаем руки, когда нам приходится каждый день бороться со множеством страстей, живущих в нас, порочащих и позорящих нас, делающих нас посмешищем в глазах людей, заставляющих нас впадать в грехи. А грех всегда приносит человеку разочарование. Когда мы впадаем в грехи, особенно плотские, тогда наша душа лишается отваги, теряет дерзновение пред Богом, погружается в скорбь.

Совершая грех, мы можем какое-то время испытывать удовлетворение, но потом неизбежно теряем дерзновение к Богу. В такие моменты враг нашего спасения не дремлет. Видя, что человек начинает терять дерзновение пред Богом, лукавый коварно приступает к нему и нашептывает: «Всё для тебя потеряно. Тебе невозможно спастись. Ты никогда не исцелишься от своих страстей. Каждый день ты молишься, каждый день подвизаешься, каждый день ходишь в церковь, делаешь то, другое, третье — и однако каждый день впадаешь в те же самые грехи».

Упадок духа, уныние — великое оружие сатаны. Отцы не так боялись впадения в грех, как остерегались уныния, следующего за грехопадением. Ведь лишение духовной отваги и дерзновения пред Богом гораздо опаснее, чем грехопадение как таковое. Почему? Потому что если человек падет в грех, но не отчается, а обратится к покаянию, то он вернется в свое прежнее состояние, и Бог очистит его душу. А вот если человек по совершении греха предастся унынию — тогда ему уже трудно восстать.

Вслед за унынием душу человека охватывает отчаяние, безнадежие, депрессия. Душа погружается в страшный хаос. Для того чтобы выйти из этого хаоса, требуется помощь духовного отца, духовного руководителя, который имел бы рассудительность и был бы способен поднять нас и поставить на ноги. А иначе мы так и останемся в состоянии падения.

Будем знать, что спасение — это не столько плод наших человеческих усилий и не награда за наши добрые дела (хотя все это, конечно же, необходимо), сколько дар благодати Божией. Спасение дарует нам Христос по Своей милости и любви к нам. Цена этого дара ― Кровь Христова, которую Он пролил на Голгофе за весь мир.

Один святой говорил: «Когда диавол приходит и напоминает мне о моих грехах и падениях, внушая: „Да как ты смеешь обращаться к Богу? Развращенный грешник, ты валяешься во глубине порока“, — тогда я отвечаю ему: „Да, ты прав, у меня нет никаких добрых дел, но разве могут мои грехи победить Кровь Христа, пролитую за меня на кресте?“»

«Искупил ны еси от клятвы законныя честною Твоею кровию», — поем мы в Великий Пяток. Христос искупил и очистил нас Своей честной Кровью, Он извлек нас из той бездны греха, в которую мы были погружены. И это не одни слова, а действительность.

Вообще, как это ни странно звучит, пребывание в постоянной борьбе с грехом и страстями в каком-то смысле идет нам на пользу. Человек так странно устроен, что для него в тысячи раз лучше быть грешником и каяться, чем оставаться безупречным и не пребывать в покаянии. Доказательство этому мы видим каждый день.

Есть люди, которые от природы имеют сильный, хладнокровный характер, которые больше обращены внутрь себя, могут сдерживать свои страсти и порывы, настраивают себя быть добродетельными, однако им недостает смирения, они смотрят на окружающих свысока. Да, в целом это хорошие люди, но настрой у них не очень правильный.

Особая духовная сладость отличает человека, который имеет глубокое смирение, ощущает всем сердцем, что недостоин милости Божией, и благодарит Бога за Его снисхождение и любовь. Сердце такого человека становится мягким и нежным, он никого не отвергает, никого не осуждает и не презирает, не смотрит на других свысока.

Когда нашему старцу Иосифу Ватопедскому кто-то начинал говорить с осуждением о другом человеке, он отвечал: «Знаешь, мне достаточно моих собственных грехов, а этот человек во много раз лучше меня. Как я могу кого-то осуждать? Все те, про кого ты мне говоришь, что они сделали то или это, ― гораздо лучше меня». Вот так смиренные люди никого не осуждают, потому что себя считают хуже всех. Другие же, казалось бы, такие хорошие, нравственные, безупречные, с незапятнанной репутацией, не запыленные грехом, открывают рот и много говорят с осуждением.

Когда, весь истерзанный грехами и страстями, ты стоишь перед Богом и просишь у Него отпущения грехов и спасения, тогда не можешь быть жестоким и суровым с ближними. Если же считаешь себя человеком безупречными, тогда становишься суровым судьей над другими.

Случается видеть, как человек отзывается о ближнем самым дурным образом, отвергает его, осуждает, не находит ему никакого оправдания, отпускает в его адрес жестокие слова. Но разве кто-то из нас чист, чтобы так говорить о другом человеке? Возможно, ты не совершил того, что совершил этот бедняга, но неужели у тебя нет ощущения, что ты также несчастен от своих собственных страстей? Тот человек мучается от одной страсти, а ты ― от другой.

Чаще всего мы осуждаем и плохо отзываемся о тех людях, которые подвержены плотским страстям. Но, знаете, к числу главных страстей Бог отнес не одно только сладострастие. И славолюбие — страшная страсть, гораздо худшая, чем плотские страсти. Также и сребролюбие — серьезная страсть, апостол называет ее идолослужением: «Любостяжание… есть идолослужение» (Кол. 3, 5). Потому не следует думать, что раз я избежал плотской страсти, то я уже и чист. Это еще вопрос, действительно ли ты ее избежал. Давай-ка раскроем твой ум и посмотрим, что там внутри. А что сказать про другие страсти? Да и помимо тех страстей, которые мы в себе осознаём, в нашем сердце живет множество прочих страстей и пристрастий, которые мы часто даже не замечаем.

Святых отличает мягкое, снисходительное отношение к павшим людям. Они их не осуждают. Совершенным примером служит для нас Христос. Вспомните, как Он повел Себя, когда иудеи привели к Нему женщину, схваченную в прелюбодеянии. Христос не сказал грешнице ничего, но обратился к тем, кто собирался побить несчастную камнями: «Кто из вас без греха, первый брось на нее камень» (Ин. 8, 7).

Безусловно, среди этой толпы могли быть люди, которые никогда не прелюбодействовали, не блудили, которые были хорошими, нравственными, соблюдавшими Закон. Но у них имелось множество других грехов. Слово Спасителя обличило их, и все они разошлись. Раз нет никого, кто был бы без греха, следовательно, никто не может судить согрешившего человека. Все ушли, и Господь отпустил женщину, просто сделав ей предостережение, чтобы впредь она не согрешала (См. Ин. 8, 3-11).

Помню, как однажды я посетил отца Ефрема Катунакского. Он тогда был уже глубоким старцем, жизнь его клонилась к закату. Мне запомнились его слова, которые он сказал мне тогда: «Я пытаюсь найти хотя бы одно доброе дело в своей жизни — и не нахожу. Я стою одной ногой в могиле. Я видел смерть. Бог дал мне пережить опыт смерти. Она приблизилась ко мне, и я сказал: „Всё кончено, ухожу из этого мира“. В этот краткий миг я увидел, что за всю свою жизнь я не сделал ничего доброго. Тогда я сказал себе: „Как же я пойду к Богу, если у меня нет абсолютно ничего доброго?“ И потому теперь я надеюсь только на милость и благоутробие Божие».

Слушая старца Ефрема, я думал про себя: «Что такое он говорит? Разве это возможно? Придя в пустыню двадцатидвухлетним юношей, он прожил на Катунаках шестьдесят лет! Неужели недостаточно того, что этот святой человек в течение сорока двух лет оказывал послушание своему старцу, который был настоящим тираном? Другие не выдерживали рядом с этим старцем и десяти минут, а он прожил с ним до самой его смерти. Сколько неописуемых страданий, настоящих мучений пришлось ему претерпеть! Да ведь и жили-то они на Катунаках, в пустыне, где условия самые суровые, и особенно в те годы. Шутка ли провести столько лет в таких страшных лишениях! Когда отец Ефрем служил литургию, то видел Святого Духа, прелагающего Честные Дары. С юного возраста он имел опыт Нетварного Света, созерцал множество видений и чудес, был настоящим пророком. И вот такой великий человек теперь говорит, что не нашел в своей жизни ничего доброго! Что же тогда скажем мы?»

С одной стороны, наверное, неплохо, когда человек может сказать о себе: «Я ухожу из жизни со спокойной совестью, потому что в совершенстве исполнил свой долг, сделал самое лучшее, что мог». Но, с другой стороны, подобная убежденность в своей безупречности не приносит человеку духовной пользы. Когда мы осознаём, что мы не то, что думали или думаем о себе, что мы жалкие, духовно убогие, несчастные, удалившиеся от Бога, погрязшие в грехе (и неважно, большие у нас грехи или малые), тогда мы обращаемся к Богу и начинаем понимать, что надежда наша заключена в кресте Христовом, в Его распятии и воскресении, в Его крови, пролитой за нас.

Благодаря этому мы начинаем понимать и Божественную Литургию, нам открывается, какое великое таинство совершается всякий раз, когда мы слышим слова Христовы: «Приимите, ядите, сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов. Пийте от нея вси, сия есть Кровь Моя Новаго Завета, яже за вы и за многия изливаемая, во оставление грехов». Христос отдает Свою Кровь и Свое Тело во оставление наших грехов. Если же ты идешь на Литургию, считая, что ты представляешь собой нечто, то ты ничего не получишь. Пусть у тебя будет, с одной стороны, ощущение того, что ты — последний из людей, самый убогий и жалкий, а с другой — сыновнее дерзновение к Богу. Иди с упованием не на свои дела, но на любовь и милость Божию, проси Бога принять тебя, прийти к тебе на помощь. Только так можно обрести отдохновение и покой, найти самого себя, обрести духовную цельность, стать кротким, смиренным, приятным в общении с ближними.

Итак, мы не должны отчаиваться ни в своем собственном спасении, ни в спасении других людей. Как говорится в словах молитвы, которые мы с вами сегодня разбираем, Господь «установил покаяние для спасения». Бог и Церковь предлагают человеку покаяние как выход. Поэтому не существует ни одного человека, про которого можно утверждать, что он неспособен спастись, если он покается.

Недавно меня приглашали на одно юридическое совещание, чтобы узнать мое мнение о человеке, который совершил в своей жизни множество преступлений и теперь находится в тюрьме. На совещании обсуждался вопрос, стоит ли освобождать из тюрьмы тех, кто осужден на пожизненное заключение. Такие люди, как понимаете, осуждаются за убийства и другие страшные преступления. Один человек на этом совещании обратился ко мне с вопросом:

— Вы верите, отче, что этот преступник может спастись?

— Позвольте узнать, чем вы занимаетесь? — спросил я его в свою очередь.

— Я психиатр.

— А вы, господин психиатр, неужели считаете, что этот человек не может спастись?

— Я же сейчас спрашиваю!

— Хорошо, а я отвечаю вопросом.

Только диавол может утверждать, что существует человек, которому невозможно спастись. Но я не сказал этого психиатру, а то в конечном счете и я бы получил пожизненное заключение: пришел, чтобы спасти другого человека, а вышел с наручниками на руках… «Вот она, мирская логика — лишать преступника надежды на спасение», — подумал я. Только диавол может сказать: «Тебе не спастись». Это диавольские слова.

Христос говорит, что всякий человек призван в Царствие Божие, всякий человек может спастись, и не просто спастись, но достичь божественной меры, великой меры святости. Достаточно только принести покаяние, испросить у Бога прощения, смириться. И тотчас перед ним открывается путь. Грех закрывает перед тобой все выходы, удушает тебя, лишает надежды, тогда как Бог разрывает греховные узы, сокрушает всякую преграду, открывает тебе дверь к спасению и говорит тебе: «Что бы ты ни сотворил в своей жизни, сколько бы зол, грехов, ошибок ты ни допустил — если ты покаешься, то можешь спастись».

Для логики мира это соблазн. Логика мира говорит: «Этот преступник убил 200 человек — неужели он может спастись?» Логика мира этого не принимает. Но по логике Божией, да, он может спастись. Слова, что кто-то не может спастись, ― хула на Христа. Это все равно что сказать Богу: «Твоя Жертва на Голгофском кресте может спасти всех, кроме этого человека. Ты пришел в мир, стал человеком, пролил Свою Кровь за весь мир, но этот человек не может спастись, ведь он такой грешный, такой развращенный и испорченный». Только диавол может сказать такое.

Так что я ответил этому психиатру:

— Все люди могут покаяться и спастись.

— А если ум человека совершенно извращен?

— Вы имеете в виду если человек психически болен?

— Предположим.

—Тогда у него еще больше шансов спастись, потому что психическая болезнь служит для человека некоторым оправданием.

Преподобный Паисий Святогорец говорил: «Пусть Бог судит меня как сумасшедшего — по крайней мере, у меня найдется одно смягчающее обстоятельство, что я был сумасшедшим, и все, что я сделал, было результатом моего сумасшествия».

Видите, каковы логика Бога и логика мира? Мирскую логику отличает жесткость, тогда как логика Бога исполнена сладости, кротости, она не душит, не подавляет человека. Куда бы человек ни пошел, в каком бы состоянии ни был, кто бы он ни был, — у него есть возможность спасения, пока он пребывает в этой жизни. Ты не знаешь, что произойдет с душой человека и не можешь исключить для него спасение до последнего часа, до самого последнего мига его жизни.

Осознание этой истины помогает нам быть долготерпеливыми в общении с другими людьми, снисходительными, мягкими, не судить наших братьев, пребывать в единении с ними и не считать, что мы нечто из себя представляем. И более всего оно помогает нам освободиться от так называемого «ангельского комплекса», то есть убежденности в собственной безупречности.

Ко мне на исповедь иногда приходят люди, которые постоянно укоряют себя: «Я не исправился, я не стал хорошим человеком» ― и от этого мучаются. В итоге они разочаровываются в своей духовной жизни: «Столько лет я пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь — и не становлюсь лучше». Но разве ты можешь стать лучше одними своими силами? Исключено! Пойми же это, примирись с этим!

Есть другие люди, которые приходят на исповедь и говорят: «Вижу, что становлюсь все хуже и хуже, и единственное, что мне осталось, — это умолять Бога о помиловании». Они примиряются с собственным духовным бессилием и уповают на милость Божию. Такие люди бывают более спокойными, более внимательными к тому, чтобы не грешить. А если им случится согрешить, то они относятся к своим падениям с некоторым хладнокровием, что помогает им духовно устоять на ногах. В то время как те, кто полагаются на себя, после совершения греха впадают в уныние и скорбь, опускают руки, — и это происходит с ними не от сокрушения духовного, но от эгоизма: «Это я-то сделал такую вещь? Не ожидал от себя такого!» А кто ты такой, что этого от себя не ожидал?

Старец, о котором я упоминал в начале беседы, говорил, что, если его оставит благодать, он может и от Христа отречься, и убийство совершить, и блуд, и все что угодно. Старец не просто так это говорил, он действительно так считал. А ты разочаровался и отчаялся в себе, потому что оступился и совершил грех? Разве ты не знал, что ты немощен, грешен, окаянен? Вероятно, ты впал в нерадение, своей гордостью отогнал от себя благодать Божию, которая тебя покрывала, и потому с тобой случилось то, что случилось. Что тебе теперь делать? Как сказал Бог Каину: «Согрешил? Успокойся» (См. Быт. 4, 7). Успокойся, помолись, призови имя Божие, будь внимателен к себе, не подвергай свою душу риску. Ты видишь свою немощь, страстность, склонность ко греху? ― Так не веди себя самонадеянно и не говори: «Я пойду туда-то. Ничто там меня не соблазнит, я преодолел эти страсти, нет проблем». А потом ты идешь туда и впадаешь в грех. Прекрати же вести себя легкомысленно и безрассудно, и всё у тебя будет в порядке.

Если же ты исправишься — а ты, конечно, должен измениться в лучшую сторону, — тогда не говори: «Ну всё! Наконец-то я исправился!», но знай, что ты просто вернулся в свое естественное состояние, в то состояние, в котором ты был создан. Не лгать, не прелюбодействовать, не красть, не блудить, не убивать, почитать своих родителей, с уважением относиться к ближним — всё это естественно для человека, ничто из этого не является чем-то исключительным и необыкновенным. Сама твоя природа располагает тебя так поступать. Но, помимо этого, тебе необходимо и другое — стяжать в себе Святого Духа. Когда Дух Святой водворится в твоей душе, тогда ты обретешь духовную полноту, станешь смиренным, умиротворишься, успокоишься, твое сердце исполнится благодарности Богу. И тогда, что удивительно, ни одного человека ты не увидишь плохим ― абсолютно никого. Все тебе будут казаться хорошими и добрыми, все люди станут для тебя братьями, чадами Божиими, образами Божиими. Ты сможешь общаться, разговаривать, сосуществовать с каким угодно человеком.

Всем нам очень важно постичь покаяние, это великое благословение, данное нам Богом, этот единственно верный путь спасения. Кто живет покаянием, тот освобождается от греха и никогда не впадает в отчаяние. Что бы с нами ни случилось, даже если мы совершим нечто такое, за что все нас осудят, плюнут на нас, вынесут нам приговор, — будем знать, что у нас есть Бог, Который нас не осудит, Который всегда открывает перед нами путь, путь покаяния. Люди могут перекрыть нам все дороги, но Бог никогда не закроет для нас пути спасения через покаяние. Что бы с нами ни случилось, путь покаяния всегда открыт перед нами, и нет такой стены или баррикады, которая могла бы его преградить.